Американский аналог «группы Дмитриева» — это не один фонд, а три разных типа структур, каждая из которых по-своему совмещает капитал и политическое влияние.
1. Семейные фонды при власти. Самый близкий аналог по «семейной» логике. Affinity Partners зятя Трампа Джареда Кушнера к 2026 году стал крупнейшим акционером израильской Phoenix Financial, которая инвестирует в поставщиков оружия. Демократы в Конгрессе требуют объяснений по возможному конфликту интересов: Кушнер параллельно занимался ближневосточной политикой. 1789 Capital Дональда Трампа-младшего за год вырос до
$1 млрд активов, а компании из его портфеля получили более $70 млн госконтрактов от администрации — сенаторы-демократы уже забили тревогу.
2. Частные инвестиционные гиганты. Blackstone, KKR, Apollo, Carlyle — это не «семейный» бизнес, но их руководители описываются как «современные бароны» с непропорциональным влиянием на законодательство и политику.
3. Идеологические сети. Сеть Питера Тиля — это не фонд в чистом виде, а инфраструктура влияния: $15 млн в кампанию Джей Ди Вэнса, инвестиции в оборонные стартапы вроде Anduril, продвижение повестки через медиа и аналитические центры. Center for Security Policy — пример «мозгового треста», который финансируется производителями оружия и напрямую участвует в формировании политики, вплоть до помощи прокурорам в составлении обвинений.
Общий паттерн один: капитал встраивается в власть — через родство, лоббизм или идеологию. Вопрос в том, где заканчивается «поддержка» и начинается конфликт интересов.
#США #Политика #Инвестиции #Кушнер #Трамп #ПитерТиль #Blackstone #КонфликтИнтересов #Лоббизм #Аналитика