Хэштег #пушкин | Тинькофф Инвестиции Пульс

Вопреки расхожему мнению потомок Ганнибала до раненя в бок чемпионом по стрельбе из пистолета французом Дантесом на дуэли и начала заражения крови, приведшего к скоропостижной кончине, кроме шампанского балов адьюльтера и пописывания этих своих рифм успел таки немного послужить царю за жалование. Вот что об этом рассказывает повсеместно протянутая паутина ППП. Или WWW по-ихнему. Коллегия иностранных дел (1817–1820): Числился чиновником, но службой не занимался, ведя светскую и литературную жизнь. Южная ссылка (Кишинев, Одесса, 1820–1824): Был переведен на службу под начало генерала Инзова, позже — графа Воронцова, где занимался канцелярской работой, но больше времени уделял творчеству. Служба в архиве (с 1831): В более поздний период, после женитьбы, вернулся на службу, получив от Николая I разрешение работать в архиве Иностранной коллегии для написания «Истории Пугачева» и «Истории Петра I». «Современник» (с 1836): Издавал собственный литературный журнал.

Вчера сбылась моя ещё одна давняя мечта: я наконец-то попала в Большой Екатерининский дворец. И до сих пор ловлю себя на ощущении, что внутри как будто звучит музыка — не ушами, а всем телом. Нам очень повезло с экскурсоводом: он был так включён, будто рассказывает о чём-то личном и важном. Но сильнее всего меня покорил сам интерьер. Франческо Бартоломео Растрелли — архитектор, по проекту которого построен дворец, — будто умел «разрешать» человеку восхищаться. Там всё про щедрость: свет, золото, отражения, ритм залов, декоративность, размах. Ты не просто смотришь — ты погружаешься. И это правда любовь с первого взгляда: выходишь вдохновлённой и окрылённой, как после разговора, где тебя поняли без слов. А потом мы поехали в Александровский дворец в Пушкине — и там уже другой мир. Джакомо Кваренги — архитектор другой традиции, другой логики красоты: больше спокойствия, строгости, ровной симметрии. И да — мраморные стены. Красиво, статусно, идеально. Но внутри это ощущалось иначе: как будто пространство не обнимает, а держит дистанцию. Как будто всё «правильно», но мне в этом холоднее и теснее. Даже если физически места много — эмоционально оно как-то давит. Я весь вечер думала: почему два дворца, оба великие, оба про искусство и историю — а состояние во мне настолько разное? Кажется, дело в том, что интерьеры по-разному воздействуют на психику. Екатерининский дворец устроен так, чтобы поднимать уровень энергии: • много света и блеска — мозг считывает это как «жизнь», «движение», «праздник»; • тёплые оттенки и золото — про тепло, безопасность, торжество; • изобилие деталей — внимание оживает, появляется интерес, хочется рассматривать, дышать глубже; • большие, «дышащие» пространства — внутри возникает ощущение «мне можно», «я помещаюсь». А Александровский дворец — про другое состояние: • мрамор и холодные поверхности дают ощущение сдержанности и дистанции; • строгие линии и минимализм дисциплинируют, но могут восприниматься как контроль; • меньше визуального «праздника» — больше тишины и требований к внутренней опоре. И это не про «плохой» или «хороший» дворец. Это про то, что разные пространства активируют в нас разные режимы. Где-то ты становишься живее и смелее. А где-то — собраннее, аккуратнее, «держишь лицо». И если внутри и так много напряжения, строгая красота может ощущаться не как отдых, а как дополнительная нагрузка. И вот что мне особенно важно зафиксировать после этой поездки. Яркие моменты — это не каприз и не «развлечение для галочки». Это питание. Настоящее. Когда я выхожу из места вроде Екатерининского дворца окрылённой, я не просто хорошо провела время — я пополнила внутренний ресурс: вдохновение, вкус к жизни, ощущение масштаба, право хотеть большего. Мы часто пытаемся «держаться» на дисциплине, на долге, на правильности. Но держаться можно по-разному. Можно — стиснув зубы. А можно — опираясь на впечатления, которые расширяют грудную клетку изнутри. Похоже, мне важно чаще выбирать то, что меня согревает и оживляет. Не обязательно дворцы. Это может быть музыка, выставка, прогулка, разговор, книга — любое место или действие, после которого внутри становится светлее. Потому что когда я себя «питаю», я становлюсь добрее: к себе, к людям, к жизни. И тогда даже «мраморные» периоды переживаются легче — потому что внутри уже есть своё золото. Своя жизнь. P.S. Билеты купили на официальном сайте музея: • экскурсия включена в билет; • брали комплексный билет на два дворца — 1700 ₽; • до Пушкина добирались самостоятельно; • по времени ушло около 4,5 часов, гуляли в своём темпе.

Одна старая книга (продолжение) Продолжаю тему иллюстраций книги Александра Сергеевича Пушкина "Евгений Онегин" 1958 года издания. Начало поста в публикации 13 ноября 2025. Скромная женщина-художник Лидия Тимошенко (1903-1976) проиллюстрировала "Евгения Онегина" что называется "с душой", с феноменальной чуткостью к авторским портретам всех героев. Видимо, эта книга была в числе любимых и была неоднократно прочитан вдоль и поперек" ещё до того, как её стала художественным проектом. Гениальный роман в стихах стал единственной книгой, которую иллюстрировала Лидия Тимошенко. Впервые эта идея встречается в дневнике Лидии Яковлевны в 1940 году. Но приступить к её воплощению художница смогла лишь в 1949 году (после страшной войны, эвакуации с детьми из Ленинграда в Сибирь, затем в Самарканд, переезда в Москву...). Она посвятила этой книге 17 лет своей жизни: с 1949 по 1966, проводила исследования в библиотеках и музейных архивах, читая дневники поэта и его современников, рассматривая подлинные вещи той эпохи и изображения нарядов... Поэтому достоверность её персонажей очень высока: мы видим одежду, причёски, предметы быта в полном соответствии с реалиями времени: модный Онегин, простые платья Татьяны, европейский "налёт" во внешности Ленского, обстановка провинициального танцевального вечера в доме помещика... Тимошенко создала две серии иллюстраций: в технике гризайль (они на моих фото) и цветной литографии (были использованы в издании "Евгения Онегина" 1966 года ). Это исключительное явление в области книжной иллюстрации. Оно чем-то сродни одержимости Иванова, писавшего свое "Явление Христа народу" 20 лет (1837-1857). Но картина Ивановна общеизвестна, этот шедевр находится Третьяковской галерее и занимает (вместе с этюдами) отдельный зал. И лишь немногие знают про творческий подвиг художницы из не столь далёкого прошлого, которая сумела так гениально визуализировать для нас бессмертный пушкинский роман в стихах. Возможно, знакомство с её персонажами подтолкнет кого-то перечитать старого доброго "Онегина" тёмным вечером ноября. Это очень многослойное произведение, поэтому его смысл не исчерпывается сюжетом. И при каждом последующем прочтении мы с удивлением находим что-то новое этой, казалось бы, хорошо знакомой книге. Желаю всем приятного чтения.

Одна старая книга. Продолжаю книжную тему, и сегодня хочу прикоснуться к одной из "вечных ценностей" в русской литературе: давайте познакомимся поближе с одним из изданий "Евгения Онегина" Александра Сергеевича Пушкина. Никаких "разборов произведения" и выискивания признаков "лишнего человека" у главного героя романа в стихах не будет. Этим мы все уже занимались на школьных уроках литературы. Хочу поговорить с вами об одной старой книге - издании 1958 года (Москва, Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР) с прекрасными иллюстрациями Лидии Яковлевны Тимошенко (фото некоторых из них я прикрепила к этому посту). Когда мы читаем художественную книгу, то обычно так или иначе представляем себе её героев: их внешность, одежду, особенности поведения. Отчасти это представление обусловлено авторским текстом, а частично является продуктом нашей собственной фантазии. Например, случается, что мы представляем себе героя книги не совсем в точном соответствии с описанием его внешности, просто он/она для нас выглядит именно так, а не иначе. Или разочаровываемся в экранизации давно понравившейся книги только потому, что "ну он там совсем "не такой"... Читатели, было? " Евгений Онегин" издания 1958-го - это очень редкий и счастливый пример обратной реакции на образы героев. У многих читателей и лично у меня хорошо знакомые Онегин, Ленский, Татьяна и Ольга Ларины и другие персонажи Пушкина, которые встречаются на иллюстрациях в этой книге, вызывают чувство узнавания и полного принятия: "да, как раз такой/такая", "именно так я себе его/её и представляла"... Такое маленькое материализовавшееся чудо. Что же за человек был этот иллюстратор, сотворивший для нас это чудо, создав галерею узнаваемых героев пушкинского романа ценой своего многолетнего труда? В следующем посте расскажу подробнее.