0
подписчиков
2
подписки
Меня зовут Яна, я психолог. Пишу о работе, обучении, фильмах и терапии. Работаю в психоаналитическом подходе.
Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией
Посты
Ролики
FireYen
7 сентября 2025
Об умении видеть травму
… И человека в этой травме.
Когда я иду к врачу, то ожидаю встретить чуткий внимательный взгляд. Ведь умение специалиста заключается в том, чтобы наиболее точно увидеть проблему и подобрать лечение. В случае, если проблема не очевидна, человек нуждается в дополнительной диагностике. И только навык врача увидеть картину целиком, собирая ее из кусочков/результатов анализов, позволяет ему составить наиболее точный план лечения.
Психологию часто не считают точной наукой, а психоанализ – доказательным (хотя давно есть исследования о его эффективности). Тогда чего можно ожидать от психолога, ведь он не врач. Непонятно, чем он может помочь в тяжелой ситуации, когда весь мир, семья, тело и психика рушатся. Он не назначит таблетки, которая помогла бы от всего сразу.
Отчасти такое отношение к психотерапии понятно и ожидаемо. Потому что человек, годами страдающий от депрессии, тревоги или панических атак, обращаясь за помощью, ожидает, с одной стороны, наиболее быстрое и эффективное решение проблем. С другой, получить очень понятный план выздоровления. Если наступило облегчение и потом жизнь наладилась, то отлично. Но чаще через какое-то время проблема повторяется или перетекает из одной части жизни в другую. Из чего делается вывод, что эта ваша психология – наука непонятная, темная и бесполезная. Могу предположить, что такие выводы рождаются в ситуации, если в работе не была затронута более глубокая травма или то, что лежит под слоем депрессии или иного расстройства.
Хорошо, что психология в последнее время популяризируется, а наша эмоциональная жизнь легализируется. Психика получает права на то, чтобы быть видимой, и от не убегают с усердием Фореста Гампа. Однако бывают случаи, когда глубину травмы и страдания недооценивают и, следовательно, лечение не помогает. Я хочу пойти на курс успешности, проработать все обиды на родителей, отпустить травмы рода и принять свои отличия. А еще лучше – найти к этому подходящий диагноз. Отличный план, но как показывает практика, психика от таких пожеланий испытывает шок. Скорость, с которой мы ожидаем от нее успех, не соответствует ее возможностям. Если что, я не против лекарственной терапии, просто помимо нее есть еще и смысловая нагрузка происходящего.
Психология не будет точной наукой, если игнорировать базовые вещи, возникающие в терапии. Сновидения, повторяющиеся сны, нарушения рамки в работе с психологом (оплата, время, пропуски и тд). Сеттинг, то есть правила работы, дают много информации для диагностики как процесса, так и беспокоящей травмы. Куда уж точнее, если есть точное время и день для встречи, точная сумма оплаты и правила работы. Все эти детали собирают в одно целое картину травмы. А также показывают то, как бессознательное реагирует на терапию.
Не только человек приносит на сессию свои процессы или перенос на терапевта. Терапевт также влияет на пациента, ведь поле у них общее. Это можно увидеть во снах и «дериватах» - бессознательных посланиях от пациента.
-Давайте завершим терапию, док, мне вроде стало полегче, да и времени не хватает. Моей болеющей маме нужен уход.
-Да, понимаю вас, рад, что вам лучше. Я верю, что вы со всем справитесь.
-Спасибо за понимание. Знаете, когда я болел, моя мама всегда уходила на работу и как можно быстрее отправляла меня в школу. Я вырос таким самостоятельным.
-У вас отлично получилось. Рад был помочь!
Как думаете, это разговор о завершении? Нет. Это разговор о травме. «Моя мама часто оставляла меня одного, когда мне было трудно. И сейчас я тоже оставлю себя без помощи, и вы мне в этом поможете. Вы ничем не отличаетесь от моей мамы».
Не страшно, что ситуация повторяется. Потому что то, с чем человек обращается за помощью, рано или поздно разыграется в работе. На мой взгляд, основная задача терапии как раз в том, чтобы перевести язык бессознательного – симптомов, беспокоящих человека – в язык понятных ему символов и чувств.
FireYen
27 августа 2025
Можно ли вылечиться после травмы?
Есть такие непростые периоды в терапии, когда работа превращается в минное поле. Куда бы не сделал шаг аналитик, он все равно сделает что-то не так и разозлит пациента. На самом деле это неплохо, хотя и малоприятно. Выдержать волну поднимающихся чувств сложно обоим участникам процесса.
Как ни странно, агрессия может появляться в процессе выздоровления. Когда пациент начинает поправляться, он злится на терапевта. И здесь терапевту нужно выжить в этих защитах и состоянии спутанности. И нужно выжить в ситуации, где мы (терапевты в смысле) наблюдаем, как человек страдает, это ужасно сложно. Мы испытываем большое давление «что-то делать». Тяжело быть свидетелями саморазрушения.
Говоря о ранней травме, я имею ввиду ситуации, когда мама (любой заботящийся взрослый) эмоционально недоступна, так как сама перегружена или переживает горе. Боль проистекает из травмы матери. Когда младенцу 2-3 месяца, он начинает страдать, потому что переживает эту травму. Психика младенцев защищается, и некоторые дети отступают в убежище внутрь себя, некоторые становятся оживленными и оживляющими. И они вырастают в достигаторов, умных и внимательных людей, хорошо функционирующих в профессии. Но имеющих большие трудности в отношениях.
Похоже, что на месте психической раны остается шрам, мертвое бесчувственное место. Это место, где нет проекций. Где нельзя направлять собственные чувства к другому человеку (младенца к матери).
Человек, испытывая боль и дискомфорт, оставляет все внутри себя. Не использует другого, чтобы получить утешение. Грубо говоря, когда мама дует на содранную коленку, коленка меньше болит не от этого буквального действия. Ребенку легче, потому что на его боль откликнулись. С душевной болью похоже. Эмоциональное прикосновение не дает боли так сильно разъесть рану. Но все идет иначе, если на месте травмы (где обычно просят помощи) мертвая часть.
Тогда мы имеем дело с повторением травмы, когда человек оказывается в абьюзивных отношениях, или же сам обращается с собой жестоко. Я пытаюсь показать, как происходит идентификация с агрессором, где мы разворачиваем агрессию на себя.
Разворот агрессии на себя представляет собой защиту, потому что если я это делаю, то у меня есть иллюзия, что я могу это контролировать. И это миф. Работая с жертвами насилия, можно заметить это внутреннее убеждение. Если я сделаю то или это, то я смогу предотвратить насилие. Или сделать так, чтобы партнер себя не резал.
То есть, не имея возможности адресовать свою агрессию к другому, человек направляет ее на себя. И волки сыты, и овцы целы (хотя я сомневаюсь).
По итогу, мы получаем замкнутую систему, которая поддерживает сама себя. Человек либо разрушает себя самостоятельно, либо находит того, кто это делает за него. Успокаивая себя иллюзией контроля и управления ситуацией. Проблема в том, что власть в руках травмы, которая не дает агрессии адекватного выхода. И заставляет человека ходить по кругу ада, усиливая защитные механизмы, чтобы не видеть происходящего.
Терапия дает в данной ситуации возможность прекратить повторяющийся паттерн. Аналитик должен «выжить» и помочь пациенту пережить его же злость. Тогда овцы точно будут целы 🤍🐑
FireYen
20 августа 2025
Когда я училась на психфаке, часто слышала, что работы у психолога будет мало. Однако добрые преподаватели от души отрывались на нас, загружая лекциями и книгами по уши. Глядя на них, я сомневалась, что они мало работают:) Впрочем, с момента начала практики в наркологической больнице и по нынешний день я вижу, что с каждым днем работы становится только больше. За 15 лет не было ни одного дня, не считая отпуска, когда бы я не была озадачена рабочими и учебными вопросами. Однако не было и ни одного дня, когда бы я пожалела об этом.
И, знаете, я думаю это хорошо. Хорошо, что терапия стала нормальной частью жизни. Потому что благодаря такой повседневной рутине можно справляться с кошмарами, тревогами, острыми состояниями, кризисами и разного рода травмами. Всем тем, что заставляет обычно выживать и чувствовать себя как кентервильское приведение. Ни жив, ни мертв, и все время привязан к повторению одной и той же болезненной истории.
Психику нельзя потрогать руками, но все, что нас окружает - дом, семья, друзья, работа, в той или иной степени является продуктом нашего психического функционирования. Внешняя жизнь отражает внутренние глубинные процессы, а они, в свою очередь, выстраиваются в логике той среды, в которой появились. С одной стороны, работать приходится с невидимым и нематериальным. С другой, чем больше мы не видим, тем больше на нас это влияет.
Хорошо, что терапия становится такой же нормой в жизни, как поход к обычному врачу. Потому что ментальное здоровье и адекватность становится наравне со здоровьем тела. На мой взгляд это важно, так как психическая прочность расширяет возможности человека, даже когда он болеет или сталкивается с кризисной ситуацией.
Я недавно смотрела сериал «Слишком близко». Коротко, сюжет о матерях, которые потеряли детей. Одна мать попала в психиатрическую больницу, Конни. Вторая - Эмма, ее психиатр. В одном из диалогов Конни говорит: "И почему по улицам не ходят одни сломленные люди?".
«Потому что у нас есть защитные механизмы», - подумала я. В том смысле, что в норме мы все живем с защитами психики. С момента рождения психика забоится о том, чтобы мы адаптировались и смогли адекватно функционировать. Любая травма - ранняя, связанная с насилием, преждевременной разлукой с матерью, потерей близкого и тд. - обрабатывается защитами так, чтобы сохранить целостность психики любой ценой, в данный момент. Но, к сожалению, защиты не идеальны, и в дальнейшем они чаще вредят, искажают реальность, переворачивают восприятие, заставляя повторять ситуацию снова и снова. Это связано с тем, что человек, попадая в новую опасную/сомнительную ситуацию, не способен размышлять, как обычно. Он напуган, он защищается от жесткой реальности (как когда-то в 5 лет), его способности к ментализации/осмысливанию приостанавливаются.
М. Уинборн описывал обратный процесс, когда человек оказывается в неопасной ситуации, но она напоминает ему его травму. Травма существует как миф внутри психики, а миф основан на метафоре. Травматические воспоминания вызывают ощущение сходства прошлого и настоящего, основываясь на чувстве страха. Метафора как паттерн, она распознает сходства и различия. Когда активируются травматические воспоминания, метафора распознает только сходство. Например, девушка, заходя в лифт с мужчинами, может испытать приступ паники, потому что однажды в лифте на нее напали.
В безопасных условиях память функционирует немного иначе, и мы можем думать о различиях, расширяя и создавая другие смыслы происходящего.
Мне кажется, что Конни задавала свой вопрос из глубины собственной травмы. Она сама была сломлена, ее защиты были сломлены, ее жизнь подвергалась смертельной угрозе. Я думаю, такой вопрос может задать любой человек, столкнувшийся с ужасом. Мы все хрупкие и сильные одновременно, ведь мы ходим по улице, и каждый из нас бывал сломлен.
Хорошо, что частью жизни становится терапия и желание жить лучше.
#психолог #психоанализ #терапия #фильмы #клиническийпсихолог
