22 ноября 2026
**ЗОЛОТО: ДВЕ РЕАЛЬНОСТИ. ПОЧЕМУ РЫНКИ ПРОДАЮТ ТО, ЧТО ГОСУДАРСТВА ПРОДОЛЖАЮТ НАКАПЛИВАТЬ?**
20 ноября на рынке золота произошло событие, которое заставляет задуматься о природе одного из старейших защитных активов. Цена тройской унции опускалась до $ 3 502,49 — минимума за 14 месяцев. К моменту публикации Reuters https://www.reuters.com/world/india/gold-set-worst-week-eight-months-firm-dollar-fed-hike-bets-weigh-2026-11-20/ недельное падение достигало примерно 9,4%.
Золото продавали на фоне укрепления доллара, ожиданий повышения ставки ФРС и распродажи технологических акций. Причём аналитики указывали на особенно неприятный механизм: некоторые участники рынка были вынуждены ликвидировать золотые позиции, чтобы покрывать убытки в других активах.
Получается парадокс. Когда инвесторам становится страшно, они иногда продают даже то, что принято считать защитой от страха.
Но самое интересное обнаруживается, если посмотреть за пределы биржевого терминала.
3 ноября World Gold Council опубликовал исследование https://www.gold.org/goldhub/research/gold-demand-trends/gold-demand-trends-q3-2026/central-banks, согласно которому в третьем квартале 2026 года центральные банки и другие официальные институты приобрели 321 тонну золота. Это на 42% больше, чем за аналогичный период прошлого года.
И вот цифра, которая меня действительно заинтересовала: в открытой страновой отчётности отражены чистые покупки лишь около 120 тонн. Остальные примерно 201 тонна приходятся на оценочную часть спроса, не отражённую в официальной статистике из-за задержек раскрытия или отсутствия публикаций.
Иными словами, около 63% оценённого спроса центробанков невозможно напрямую распределить между конкретными государствами на основании опубликованных отчётов.
Это не свидетельство тайных операций. Но масштаб информационного разрыва впечатляет.
Особенно показателен Китай. По данным World Gold Council от 17 ноября https://www.gold.org/goldhub/gold-focus/2026/11/china-gold-market-update-robust-demand-october, Народный банк Китая сообщил об увеличении резервов ещё на 26 тонн в октябре. Это крупнейшая месячная прибавка за три года и 24-й месяц последовательных покупок.
Почему государство продолжает накапливать металл даже тогда, когда его цена остаётся исторически высокой?
На мой взгляд, дело не только в доходности.
Золотой слиток в собственном хранилище не является долговым обязательством иностранного правительства. Его невозможно обесценить дополнительной эмиссией конкретной валюты, а владение физическим металлом не предполагает кредитного риска эмитента.
Конечно, золото не платит проценты, требует расходов на хранение и способно резко дешеветь. Но для государства, которое думает о диверсификации резервов в условиях санкционных рисков и геополитической фрагментации, отсутствие обязательства третьей стороны само по себе обладает ценностью.
И здесь возникает любопытное различие инвестиционных горизонтов.
Биржевой трейдер может оценивать золото через ближайшее решение ФРС, динамику реальных процентных ставок и курс доллара. Центральный банк зачастую решает совсем другую задачу: как сохранить устойчивость резервов в мире, где экономические союзы и политические отношения способны меняться быстрее, чем структура международной торговли.
Важно лишь не смешивать эти два процесса. Статистика World Gold Council относится к июлю–сентябрю, а ноябрьская распродажа произошла позже. У нас нет оснований утверждать, что центробанки уже массово выкупили именно это падение.
Более того, покупки центробанков не гарантируют роста котировок. Золото может продолжить снижение, если доллар останется сильным, а реальные процентные ставки — высокими.
Для российского инвестора это ещё и вопрос выбора инструмента. Фьючерс на золото GDZ6 позволяет работать с изменением цены металла, но несёт риски срочного рынка. Акции «Полюса» PLZL добавляют к динамике золота влияние операционных расходов, курса рубля и корпоративных решений. При внешней схожести инвестиционные результаты могут существенно различаться.
Но меня сейчас занимает более масштабная мысль.
**Возможно, пока финансовые рынки спорят о справедливой цене золота, центральные банки постепенно пересматривают само понятие надёжного резерва.**