Насчёт нашего военно-технического сотрудничества с Ираном: после того как были отменены санкции Совета Безопасности, у нас нет никаких ограничителей. В полном соответствии с международным правом мы занимаемся поставками того оборудования, которое Исламской Республике Иран необходимо, и всё это делается, ещё раз повторю, в рамках международного законодательства.
Что касается заявлений Джавада Зарифа: мы с ним долгое время работали над совместным всеобъемлющим планом действий, и окончательное решение по этому совместному всеобъемлющему плану действий принимал именно он, напрямую с тогдашним госсекретарём Соединённых Штатов Джоном Керри. Остальные участники переговоров на завершающем этапе не участвовали, а просто наблюдали за тем, как договорятся Соединённые Штаты и Иран в лице Джавада Зарифа. И то, что никогда мы не отходили от позиции в поддержку этой самой ядерной сделки, включая резолюцию Совета Безопасности ООН № 2231, — это всем известно.
Я не знаю, что имел в виду Джавад Зариф, но то, что произошло на днях, когда Запад в Совете Безопасности разыграл, по сути, преступный спектакль и заявил, что после этого спектакля санкции ООН против Ирана восстановлены, — это возмутительно. Причиной, предлогом, который был использован Западом, стал так называемый механизм «снэпбэк», который уникален для решений Совета Безопасности, потому что он, по сути, предполагает, что любая страна, которая хочет вернуть какие-то санкционные рестрикции, может в одиночку инициировать этот процесс и никто не сможет помешать. Вот именно такая схема в конечном итоге была согласована. И согласовывал эту схему лично Джавад Зариф напрямую с Джоном Керри. Мы тогда удивились, честно говоря. Но если сами наши иранские партнёры были готовы пойти на такую формулировку, формулировку, которая являлась чистой западней, конечно, мы не стали возражать.
Я понимаю, почему Джавад Зариф поддержал такую, я бы сказал, экзотическую формулу. Иран не собирался нарушать совместный всеобъемлющий план действий и был уверен в том, что никто его с этого пути не собьёт. А получилось так, что Иран-то не нарушал, а Соединённые Штаты вышли, и Европа не выполнила свои обязательства. А потом стали опять говорить, что давайте, пусть Иран делает новые уступки. Но, повторю, если вы упомянули Джавада Зарифа, — это его творение. Мы только что уже это обсуждали достаточно подробно.
То наследие, которое в регионе накопилось после принятия решений о создании Израиля и о создании Палестины, — это наследие всё более и более взрывоопасным становилось. И после терактов 7 октября 2023 года Израиль отреагировал, как я уже сказал, коллективным наказанием палестинцев, что, так же как и терроризм, является грубейшим нарушением международного гуманитарного права.
Ненависть, которую там сеют с одной стороны и с другой стороны, — она зашкаливает. Поэтому тут не стоит говорить: «Вот Израиль говорит, уничтожим ХАМАС, и всё будет хорошо». В вашем вопросе прослеживалась логика: «Надо всем надавить на Израиль — и тоже всё будет хорошо». Так не получится. Так же, как ХАМАС является, чтобы кто бы что ни говорил, частью палестинского общества, так и все политики в Израиле, включая радикально настроенных и не только умеренных, — они тоже являются частью израильского общества. И надо договариваться между теми и другими, надо искать баланс интересов.
Великие державы, конечно же, призваны использовать своё влияние на всех участников конфликта именно для того, чтобы сподвигать их к балансу интересов. И, как сказал президент Путин на днях, мы видим, что президент Трамп руководствуется именно этим.