Акции ЕвроТранса падают — рейтинги понижены до уровня C - chak_chak

Почему отказы связаны с Ираном 24 августа 2026 года Минфин США начал кампанию против Ирана и организаций, которые, по мнению американских властей, помогают обходить санкции. 10 сентября OFAC изменило подход к выдаче индивидуальных лицензий в рамках иранской санкционной программы — теперь заявления рассматриваются исходя из презумпции отказа, то есть базовым сценарием становится отрицательное решение. 14 сентябряOFAC включило ВТБ в санкционный список по иранской программе. После этого инвесторы, покупавшие американские бумаги через ВТБ до 2022 года, начали получать отказы. Клиенты проекта Razmorozka получили 10 отказов 25 сентября. В «Синаре» знают об одном подобном случае. Юристы называют эти решения одними из первых и «самыми массовыми» с момента, когда россиянам стала требоваться лицензия OFAC для разморозки активов в Euroclear и Clearstream (с 2024 года, после санкций против группы Мосбиржи). Кого это затронуло Проблема шире, чем просто бывшие клиенты ВТБ. ВТБ исторически был одним из крупнейших брокеров и участников цепочек хранения иностранных бумаг, поэтому он встречается в старых депозитарных цепочках многих инвесторов — даже тех, кто покупал бумаги через другого брокера. OFAC уже отказывает не только тем, кто приобретал активы через ВТБ напрямую, но и тем, у кого банк присутствовал в цепочке хранения или перевода. Более того, по словам юриста Ольги Плехановой, есть «вопиющие случаи», когда ВТБ вообще не упоминался в цепочке хранения, но OFAC всё равно отказал со ссылкой на иранские санкции. Фактически под ударом может оказаться любой российский инвестор с американскими активами. Теоретически аналогичные риски возможны и при участии других российских банков, если санкции будут расширяться.

EUTR немного реализма: Для акционеров картина самая тяжёлая из всех держателей бумаг «ЕвроТранса». Коротко: юридического права вернуть вложенное у нас нет, а в случае банкротства мы стоим в очереди последними — после банков, государства и облигационеров. На практике это почти всегда означает обнуление. Разберу по пунктам. Почему у акционера меньше всего прав Акция — это доля в компании, а не долг компании перед вами. Поэтому, в отличие от облигационера, вы не можете включиться в реестр кредиторов и требовать погашения. При банкротстве имущество продают, гасят расходы на процедуру, требования первых очередей и кредиторов, и только остаток — если он вообще есть — распределяют между акционерами. Аналитики прямо говорят: вероятность вернуть деньги по акциям близка к нулю. Касательно внешнего управления: Статус: решение не принято. Минэнерго только направило профильным госорганам письмо с предложением задействовать механизм указа №604 в отношении «Трассы». Обсуждаются два пути: внешнее управление или передача активов одной из вертикально интегрированных нефтяных компаний. Что уже произошло. В субботу, 26 сентября, новость об инициативе обвалила... то есть подняла бумагу на 2,58%, до 21,9 рубля — в выходной лимит отклонения всего 3%, поэтому рост упёрся в планку, и все лоты на продажу выгребли. Чего ждать дальше. Реакция рынка — на открытии торгов в понедельник. Механизм по указу собственность не меняет: управляющим по умолчанию становится Росимущество, распоряжаться имуществом (продавать, закладывать) оно не может, дивиденды и голос уходят. Делистинг указ сам по себе не запускает — это не банкротная процедура, а иски Сбербанка и банка «Россия» идут параллельно. ИТОГ: Для акционеров расклад самый печальный. Если совсем просто: Денег напрямую не вернут. Ни указ, ни делистинг сами по себе не дают акционеру права на выплату. Акция — это доля в компании, а не долг перед вами. В очереди вы последние. Сначала банки-залогодержатели, государство, облигационеры — и только потом, если что-то останется, акционеры. А долгов и требований больше, чем активов, поэтому остатка, скорее всего, не будет. Дивидендов не будет, влиять вы не сможете. При внешнем управлении денежный поток идёт на работу объектов и долги, а голос переходит управляющему. Одна честная оговорка: это не «гарантированный ноль» — юридически шанс остаётся, если компания пойдёт по пути финансового оздоровления или найдётся инвестор. Но на практике он очень маленький, и аналитики говорят о нём как о минимальном. Отсюда и практический вывод: пока торги открыты, у акционера есть последняя возможность выйти хоть по какой-то цене. После делистинга продать будет уже негде. И отдельно — по-человечески: если в этой истории у вас реальные деньги, это неприятно, и злиться или расстраиваться тут нормально.