3 мая 2026
TRNFP Нефтяная труба, или Налоговое изумление
Год 2026-й. «Транснефть», как прежде, качает. Трубы гудят, манометры дрожат, нефть ползёт в Европу, точно старая змея, разбуженная контрактом. Санкции — вещь странная: они облепляют соседей, а трубу обходят, будто у неё особый пропуск. «Дружба» защищена британской лицензией OFSI до октября 2027-го; на саму же компанию разрешение короткое — до апреля нынешнего года. Украина, верная привычке, продолжает транзит: политика политикой, а неустойка — святое.
Прибыль показали: 226,1 миллиарда рублей. Будто бы много, но годом ранее было просторнее. Налог взвинтили до сорока процентов, привязав его к столбу до 2030-го, — а потом, одумавшись, подбросили инвестиционный вычет: трать на стройку, и региональная часть ужмётся. Рядом сидит бухгалтерское обесценение — сто миллиардов, — пустое в сущности, но по бумагам бьёт больно.
Капитальные затраты — 357 миллиардов. Долга нет, есть даже обратное: денег больше, чем занято. Проценты покрываются восьмикратно, что в наши времена почти добродетель.
Дивидендные слухи ползут разные. ПСБ сулит 170 рублей на акцию, Т-Банк — до 195. Доходность пахнет двенадцатью-пятнадцатью процентами. За прошлый год давали 198 с четвертью — полнее, увереннее. Теперь гадают: повторится ли?
Экология присутствует без громких фраз: «Транснефть – Балтика» сделала около шестидесяти тысяч проб, выпустила без малого миллион мальков. Верхняя Волга отчиталась тридцатью тремя тысячами анализов. Мальки плывут, не зная ни санкций, ни налогов.
Цена бумаги против прибыли — три с небольшим, стоимость бизнеса к EBITDA — полторы. Дёшево, почти неловко. Но акционер, как человек, зажатый в кресле, думает: труба работает, баланс образцовый, однако сорокапроцентный налог и апрельский рубеж лицензии навевают смутную думу. И сказать тут нечего, а обсудить хочется.