Хэштег #макфа | Тинькофф Инвестиции Пульс

Войти

Конфискация часть 3 Часть 1 В 2024 году еще одним крупным собирателем конфискованного стал Россельхозбанк {$RU000A1068R1} , который в 2010-е годы возглавлял нынешний министр сельского хозяйства Дмитрий Патрушев — сын экс-директора ФСБ Николая Патрушева (ныне он помощник Путина). Сейчас банк вовсю забирает себе агропредприятия и производителей еды: например, макаронный концерн и другие активы челябинского экс-губернатора Михаила Юревича. Кроме того, банку дали поуправлять и изъятой у уральских бизнесменов группой «Ариант». В нее входит «Кубань-Вино», крупнейшая в России винодельня и самый большой владелец виноградников. Но банк может стать здесь только промежуточным владельцем. На рынке считают, что всё это отойдет Ротенбергам. Именно Ротеберги могут стоять за загадочной приватизацией «Росспиртпрома». Это выгодный бизнес: цены на его спирт только с лета 2024 года увеличивались дважды. Поэтому, если семья Ротенбергов получит алкогольные заводы, «схема заиграет новыми красками и большими деньгами». Новых хозяев сейчас ждут и другие алкоактивы — завод международного водочного магната Юрия Шефлера и холдинг «Баядера», который отобрали у украинских бизнесменов. Причем в обоих случаях забрали по обвинению в финансировании ВСУ. Что касается военно-промышленных активов, то сейчас они вполне логично раскладываются по двум «кучкам», за каждой из которых стоят могущественные госкомпании. Судостроение отходит госбанку ВТБ , который уже управляет Объединенной судостроительной корпорацией . В перспективе, госбанк может стать владельцем Ярославского судостроительного завода, а также ряда предприятий, которые еще в 1990-е годы получили активы петербургской Северной верфи — она строит боевые корабли (и входит в ОСК). К Ростеху уже отошли Климовский патронный завод и производитель артиллерийских систем Мотовилихинские заводы. В эту же корпорацию власти могут отдать и уже изъятый завод взрывчатки американской Schlumberger в Уфе. Наконец, есть еще один близкий к Кремлю интересант, «Русская рыбопромышленная компания», которой владеет зять Геннадия Тимченко. Она может быть претендентом на активы, изъятые у дальневосточных крабовых магнатов Дмитрия Дремлюги, Олега Кана и Алексея Козлова. Недвижимость, сельское хозяйство, нефтехимия и пищевая промышленность будут оставаться мишенями для деприватизации. А еще — транспортный и портовый бизнес, добыча полезных ископаемых и, возможно, электроэнергетика. А вот в сфере ВПК вряд ли стоит ожидать большого передела — они в основном уже все распределены. Ростеху и так теперь нужно потратить много времени, чтобы переварить и переупаковать то, что он уже получил. Поэтому нынешние масштабы изъятия частной собственности ограничены лишь одним — возможностями Генпрокуратуры. А они, судя по ее активности, сейчас уже на пределе — слишком много компаний попало в поле зрения прокуроров. Чтобы подготовить изъятые активы к передаче новым владельцам, провести аудит, заменить менеджмент, вникнуть в управление, требуются время и кадры. На часть изъятого бизнеса уже сейчас сложно найти покупателей. Скорее всего, те активы, которые не готовы к передаче новым собственникам, государство может попытаться продать на открытых торгах. «Возможно, это способ продемонстрировать всеми забытую инвестиционную привлекательность и через нее привлечь пристально смотрящих на российский рынок иностранных инвесторов», — заметил эксперт. О том, что в 2025 году пришло время еще раз обсудить «большую приватизацию», только что сказал министр финансов Антон Силуанов. Впрочем, Минфин, которому нужно пополнять бюджет, десятилетиями призывает Кремль продавать госактивы — в основном, безуспешно. Беспрецедентная конфискация вредит экономике прежде всего тем, что ни один владелец бизнеса не может быть уверен, что он останется в этом статусе завтра