Гонзо встал рано

Сегодня в Пульсе хоронили двести шестьдесят тысяч рублей. Похороны были странные. Покойных никто не видел. Банковских переводов не было. Деньги не пропали со счёта. Просто утром у мужика в портфеле было +350 000. А к вечеру осталось +90 000. Плюс. Девяносто тысяч. Деньги, на которые можно купить много вполне настоящих вещей. Но мужик смотрел на экран так, будто из квартиры вынесли холодильник вместе с котом. Потому что ещё утром у него было больше. А значит, двести шестьдесят тысяч уже жили в его голове. Носили тапочки. Ели его колбасу. Обещали остаться навсегда. И вдруг съехали. Без предупреждения. В «Свече и Маржинколле» Борис Маржинколлович наливал пиво. — Сколько потерял? — Двести шестьдесят. — Убыток? — Нет. Плюс девяносто. Бармен поставил бокал. — Тогда кого хороним? — То, что утром было. — А утром ты продал? — Нет. — Тогда у тебя были не деньги, а настроение. Мужик обиделся. В Пульсе настроение принято считать по рыночной цене, желательно с точностью до копейки. За соседним столом сидел держатель VTBR. У него разговор был серьёзнее. — Я здесь несколько депозитов оставил. Пора забрать. С процентами. — У кого? — спросил Борис Маржинколлович. — У рынка. — Расписку покажи. — Какую расписку? — Ну ты же говоришь, что тебе должны. Тишина. У VTBR вообще тяжёлая судьба. Некоторые ждут от него счастья пятнадцать лет. За это время ребёнок успевает вырасти, жениться и тоже купить ВТБ. Семейная традиция. Над стойкой загорелась тепловая карта. YDEX дёрнулся, за ним ещё несколько бумаг. Народ немедленно созвал следственную комиссию. — Кукловод! — Физики! — Стопы сняли! — Индекс потащил! Из угла сообщили, что всем руководит некий Питерсон. Кто такой Питерсон, никто не знал. Но виноват он был убедительно. Гонзо подумал: когда у человека не сходится семейный бюджет, он ищет чек из магазина. Когда не сходится график, он ищет тайное мировое правительство. Причём чек найти сложнее. У PLZL проходила перепись усреднившихся. — Кто докупил десять минут назад? Признавайтесь! — Не я. Мне дешевле надо. — А я вышел. Перезайду ниже. Вот удивительное место. Один ждёт цену повыше, чтобы избавиться от бумаги. Другой ждёт пониже, чтобы её получить. Оба считают третьего идиотом. И оба смотрят на одну свечу. У GAZP уже обещали неприятности шортистам после ночных выступлений. — Им хана будет! — Да кому хана? Тут ещё ставка ЦБ есть. Борис Маржинколлович вздохнул: — Мужики, может, вы хоть до утра не будете никого хоронить? Никто не ответил. Пульс обсуждал, кого вынесут первым. К вечеру в бар зашёл ещё один человек. Тихий. Сел у окна. — Как торговля? — Лучше бы ничего не делал. Минус 0,65% за день. — Много? — Для денег терпимо. Для самолюбия — до хрена. Он хотел лонг. Потом думал про шорт. Потом сделал что-то третье. В итоге рынок не победил. Но и ему победить не дал. Гонзо смотрел на этих людей и узнавал себя. В одном — страх отдать прибыль обратно. В другом — желание взыскать с рынка долги за прежние годы. В третьем — уверенность, что за каждым движением стоит невидимый гад с отвёрткой. А ведь самая страшная цифра в терминале часто даже не красная. Она зелёная. Та, что была час назад. Мы зачем-то считаем её своей собственностью. И потом до ночи скорбим, когда она становится меньше. Гонзо вышел из бара. Октябрь тянул по асфальту листья. У ларька пахло мокрым картоном и горячими пирожками. В кармане завибрировал телефон. Гонзо не достал его. Постоял. Подумал про того мужика с плюс девяносто. И представил, как тот приходит домой. — Люся, я сегодня заработал девяносто тысяч. — Господи! Здорово! — Ты не понимаешь. — Чего? — Утром было триста пятьдесят. Люся посмотрела на него. — То есть ты принёс девяносто и хочешь, чтобы я пожалела остальные? — Да. Она вздохнула. — Ладно. Иди ешь. Суп остынет. И Гонзо подумал: возможно, единственный человек, способный спасти лудомана от биржи, — тот, кто вообще не знает, сколько у него было утром. #гонзотрейдер

Гонзо подозревал, что на Мосбирже есть специальный отдел. Там сидят люди в белых халатах и следят, чтобы ни один лудоман не остался доволен собой. Заработал? Мало. Продал? Рано. Не продал? Поздно. А если всё сделал правильно, тебе покажут, сколько мог заработать, сделай ты ещё правильнее. Сегодня в Пульсе нашёлся человек, которому этот отдел испортил понедельник. Он продал SBER . С прибылью. Заявка сработала без него. Сиди, пей кофе. Деньги твои. Но человек посмотрел на график. Там можно было выйти лучше. Чуть выше. Ещё немного. И прибыль превратилась в недополученную. — Задним числом у меня вообще отличная торговая система. Гонзо рассмеялся. Господи, да у кого её нет?! Я тоже задним числом мог купить биткоин за три копейки, жениться на наследнице нефтяной компании и вовремя продать всё, что потом рухнуло. Но почему-то сижу здесь. С кофе. И стопами, которые плохо знакомы с моими планами. Потом герой пошёл в NVTK . Вошёл. Неудачно. Докупить? Докупить. Ещё ниже. Ещё докупить. Так появилась лестница. Красивая, аккуратная. Из заявок. По ней человек собирался подняться к прибыли. Но строилась она почему-то вниз. — Лестница вниз получается какая-то, — заметили в комментариях. Вот за что люблю Пульс. Ты строишь финансовое будущее, а тебе из соседнего окна кричат: — Мужик! Ты фундамент вверх ногами поставил! Герой посмотрел на размер позиции. Почесал затылок. Лестница стала великовата. Внизу уже не хватало земли, а наверху не было выхода. Зато рядом стоял фонд ликвидности. Спокойный. Надёжный. Там деньги лежат и никого не трогают. Герой посмотрел на него. Фонд сделал вид, что спит. Но оба понимали: понадобится ещё ступенька — деньги можно взять и оттуда. Тем временем GAZP снова раздавал подарки. — Цена подарок просто! — Но для кого? Великолепный вопрос. На бирже всё подарок. Только иногда открываешь коробку с бантом, а там требование довнести обеспечение. У RAGR торговали будущим. — К концу октября будет 90! — Или 70. — Скорее 60. И тут кто-то спросил: — Октябрь какого года? Гонзо едва не подавился кофе. Вот она, настоящая аналитика. Не тренд, не объём. Год, сука, уточните. А в SMLT опять ругались. Одни обещали рост. Другие издевались над лонгустами. Третьи уверяли, что компанию не дадут обанкротить. Гонзо подумал: российский инвестор — удивительный родственник. Он может годами ругать компанию, её руководство и котировки. Но стоит кому-нибудь сказать, что предприятие могут не спасти, как он вскакивает: — Не смейте! Это же наше! А когда спасут, первым спросит: — А мои деньги где? К вечеру Гонзо закрыл Пульс. За окном горели фонари. Октябрь волок мокрые листья вдоль тротуара. Где-то человек строил лестницу из собственных денег. Где-то другой требовал уточнить год прогноза. И Гонзо вспомнил, как сам выходил из прибыльной сделки. Деньги на счёте. Комиссия списана. Всё закончено. Но стоило цене пройти ещё немного в прежнюю сторону, внутри поднималась обида. Будто кто-то украл то, чего у тебя никогда не было. И эту обиду не закрыть встречной сделкой. Она не числится в портфеле. Не имеет тикера. Её нельзя продать. Можно только снова войти и попытаться доказать себе, что в следующий раз получится идеально. Гонзо подошёл к окну. Внизу мужчина нёс стремянку. Обычную алюминиевую. На плече. Домой. И Гонзо захотел крикнуть: — Мужик! Не усредняй! Но промолчал. Пусть хоть у кого-то сегодня лестница ведёт наверх. #гонзотрейдер

В пятницу Гонзо познакомился с человеком, который умудрился расстроиться, не совершив ошибки. Редкий талант. Мужик держал GAZP. Кто-то в Пульсе написал гадость. Такую, после которой хочется продать всё, перекреститься и уйти выращивать картошку. Мужик почти продал. Но удержался. А Газпром возьми и подрасти. Казалось бы, праздник. Открывай шампанское. Обнимай кота. Нет. — Надо было больше брать. Вот она, биржа. Здесь можно избежать неприятности и остаться недовольным тем, как удачно ты её избежал. Гонзо представил его дома. — Люся, я сегодня молодец. — Деньги заработал? — Ну… — Что ну? — Не продал. — Так хорошо же! — Плохо. — Почему?! — Мало не продал. Люся опустилась на табурет. Женщина прожила с ним двадцать лет. Но к такому жизнь её не готовила. В Пульсе шло пятничное богослужение. GAZP снова обещал надежду. Одной женщине даже приснился плюс в портфеле. Раньше людям снились море, школьные экзамены и покойная бабушка. Теперь Газпром. Причём не голый Миллер на пляже, что ещё можно объяснить подсознанием. А плюсик. Маленький зелёный плюсик. Психоаналитики здесь бессильны. Нужно просто дать дивиденды. У ALRS случилась семейная сцена. Обсуждали деньги, которые останутся в компании. — Это же позитив! — радовался один. — Для компании, — уточнила женщина. Два слова. А сколько в них семейного счастья. — Зин, я зарплату домой не принесу. — Почему? — Деньги останутся у работодателя. — Ты охренел? — Зато предприятию хорошо! — А нам?! — В будущем будет хорошо и нам. Зина посмотрела на мужа. Потом на пустой холодильник. — Но это не точно, — добавил муж. И получил сковородкой. У CNRU спорили о дивидендах. — Мало. — А кто платит много? — Риски не окупаются. — Вы не понимаете долгосрочных инвестиций! — Можно по существу? Одни хотели денег сейчас. Другие предлагали потерпеть лет десять. Гонзо подумал: отличный горизонт. За это время можно жениться, развестись, вырастить ребёнка и обнаружить, что акция всё ещё в перспективной точке входа. Но зато какая перспектива. Особенно если доживёшь. А у X5 обнаружился человек с уникальной стратегией. — Я каждый день хожу в Пятёрочку и инвестирую. Гонзо даже присел. Наконец-то понятная модель. Вложил тысячу. Получил пакет продуктов. Дивиденды — вечером. В виде жареной картошки. Рядом уже спорили о доставке, промокодах и чужих расходах. В Пульсе так устроено: начинаешь обсуждать выручку компании, а через двадцать минут выясняешь, сколько незнакомая женщина тратит на еду. Ещё немного — и начнут советовать, как варить борщ. К вечеру PLZL обсуждал свой рост. — Когда погружение? — Какое погружение?! Ещё резина не прогрелась! А IMOEXF получил порцию хороших новостей. Люди забеспокоились. Почему вечером? Почему не утром? Что будет в понедельник? На бирже хорошая новость в пятницу вечером — почти оскорбление. Ты уже купил пиво. Снял штаны. А тебе сообщают, что сейчас, возможно, начнётся самое интересное. И ты снова перед терминалом. В трусах. С надеждой. Поздно вечером Гонзо вышел на улицу. Октябрь пах мокрой листвой. В лужах дрожали фонари. Он вспомнил мужика с Газпромом. Того, который не продал и жалел, что не купил больше. Ведь всё могло быть иначе. Купить вдвое больше. Втрое. Взять плечо. Попасть в самое дно. Продать на вершине. Именно там, где начинается красивая красная свеча. В голове каждого лудомана существует огромный счёт. На нём лежат деньги, которые он мог бы заработать. И этот счёт всегда больше настоящего. На нём мы все миллионеры. Ни одного неправильного входа. Ни одного пропущенного движения. Ни одного грёбаного стопа. Только одна проблема. Снять оттуда ничего нельзя. Зато переживать из-за этих денег можно совершенно бесплатно. Гонзо остановился под фонарём. Достал телефон. Посмотрел на позиции. И поймал себя на мысли: — А ведь надо было побольше… Потом засмеялся. Господи. Да когда же мы нажрёмся? #гонзотрейдер