Хэштег #народныеоблигации | Тинькофф Инвестиции Пульс

Войти

Самое важное в истории с «Евротрансом» — это даже не громкие формулировки новостей, а базовая экономическая логика долгового рынка, на которой я продолжаю настаивать. Облигация — это не “идея” и не “ставка на будущее”, как акция. Облигация — это контракт на денежный поток: инвестор дает эмитенту деньги сегодня в обмен на обещание получить обратно номинал и купоны в конкретные даты. Поэтому для облигации критичны три вещи: кредитный риск, ликвидность и предсказуемость платежей. Если ломается хотя бы одна из них, инструмент резко меняет свой экономический смысл. Именно это сейчас и происходит. Проблема в том, что для держателей «народных» облигаций ломается сам механизм выхода из инвестиции. По данным АВО, заявки на досрочный выкуп, поданные с 20 марта и позже, до сих пор не исполнены; при этом бумаги не обращаются на бирже, продать их обычным способом нельзя, а представитель владельцев облигаций по ним не предусмотрен. То есть нужно сказать это прямым текстом: люди, сидящие в “народных” облигациях, сейчас фактически не могут выйти из них. Они заперты в бумаге и полностью зависят от того, когда эмитент исполнит обязательства. А это уже не просто неприятность, а полноценный экономический риск. Потому что в теории финансов доходность облигации — это компенсация не только за кредитный риск, но и за риск ликвидности. Чем хуже возможность быстро превратить бумагу в деньги без больших потерь, тем выше должна быть требуемая доходность. Но в случае с «народными» облигациями ситуация еще жестче: здесь инвестор сейчас не просто сталкивается с дисконтом за ликвидность, а с тем, что ликвидность может исчезнуть как функция вообще. То есть у него на руках есть актив, но он не может превратить его в деньги тогда, когда ему это нужно. И вот почему особенно жаль тех, кто держит 100% своего капитала в бумагах «Евротранса». Это худший возможный сценарий: у человека нет диверсификации, нет распределения риска между разными эмитентами и классами активов, нет возможности сократить убыток за счет продажи части позиции. Если весь капитал сосредоточен в одном долговом инструменте, а из этого инструмента нельзя выйти, то инвестор получает не просто рыночный стресс, а удар сразу по всей своей финансовой устойчивости. И здесь важно понимать еще одну вещь, которую адепты ЕвроТранса не понимают, для долгового рынка доверие — это не абстракция и не красивая метафора. Это реальный экономический актив эмитента. Именно доверие позволяет занимать дешевле, длиннее и стабильнее. Как только рынок начинает сомневаться в платежной дисциплине, растет требуемая доходность, сужается круг инвесторов, а рефинансирование становится дороже или вообще недоступным.(Да-да Евротрансу сейчас в долг уже никто не даст) Поэтому повторяющиеся сбои опасны не только сами по себе — они ухудшают будущую стоимость фондирования компании. Фон вокруг «Евротранса» уже именно такой. Не буду напоминать новости, связанные с "Евриком", с начала года — вы и так их прекрасно помните. С экономической точки зрения это означает, что рынок и инфраструктура уже начали официально переоценивать риск эмитента в худшую сторону. И вот здесь возникает главный человеческий вывод. Когда инвестор видит, что бумага у него есть, а выйти из нее он не может, это разрушает не только портфельную стоимость — это разрушает чувство контроля над собственными деньгами. Поэтому во всей этой истории главное — не потерять из вида простую вещь: за словами “эмитент”, “ликвидность”, “техдефолт” и “рейтинг” стоят люди, которые просто доверились инструменту. И сейчас их проблема звучит предельно прямо: они вложились в “народные” облигации и сейчас не могут из них выйти. Для розничного инвестора это, пожалуй, худший сценарий из всех возможных, потому что он лишает не только доходности, но и свободы распоряжаться собственным капиталом. Не ИИР.