Факт дня
В Древней Греции и Риме существовал морской заём (foenus nauticum) — прообраз современного страхования и венчурного финансирования. Купец, отправлявший корабль с товаром в опасное плавание, занимал деньги под высокий процент (часто 20–30% за рейс). Главная особенность: если судно тонуло или его захватывали пираты, долг прощался — кредитор терял свои деньги, но не мог требовать их с заёмщика. По сути, это был первый в истории финансовый инструмент, который позволял разделить риск между инвестором и предпринимателем. Из-за высокого риска ставка по таким займам была огромной, что делало их похожими на современный венчурный капитал: большинство рейсов заканчивались успешно, и одна удачная сделка покрывала несколько неудачных.
Эта античная логика «разделения риска» лежит в основе того, что сегодня делают банки и страховые компании. Банк берёт на себя риск заёмщика, страховщик — риск события. Но в отличие от купца, который мог просто «списать» утонувший корабль, современные финансовые институты работают с огромными портфелями, и когда риски реализуются массово, это бьёт по всей системе.
В российской банковской системе эта двойственность видна отчётливо. С одной стороны, сектор остаётся прибыльным: по итогам 2026 года банки могут заработать 3,7–3,9 трлн рублей чистой прибыли — на уровне рекорда 2024 года. Снижение ключевой ставки до 11,5–12,5% к концу года поддерживает корпоративное и розничное кредитование. С другой стороны, накопленные риски дают о себе знать: доля проблемной задолженности в необеспеченных потребительских кредитах достигла 13,1% на 1 апреля 2026 года, а доля рискованных реструктуризаций в корпоративном портфеле выросла с 4,3% до 4,9% за первое полугодие. Финансовый директор Сбербанка Тарас Скворцов прямо назвал рост кредитного риска в корпоративном сегменте одним из главных вызовов года: «Период высоких ставок длился очень долго, и проблемы накапливались».
Рынок страхования оказался ещё более чувствительным к реализации рисков. За девять месяцев 2026 года чистая прибыль страховщиков сократилась вдвое — до 195 млрд рублей, а в третьем квартале сегмент впервые за долгое время ушёл в убыток в 11,5 млрд рублей. Причина — рост выплат по ОСАГО, каско, ДМС и страхованию имущества, в том числе из-за атак БПЛА. Доля выплат в сборах достигла 55% против 41% в 2024 году. При этом снижение ключевой ставки сокращает инвестиционный доход, которым страховщики раньше компенсировали убыточность основной деятельности. Это классический пример того, как институты, созданные для разделения риска, сами становятся его носителями, когда шоки оказываются системными.
Если античный купец рисковал одним кораблём, то современный банк или страховщик рискует портфелем из тысяч «кораблей» — и когда шторм затягивается, одна удачная сделка уже не покрывает убытки. Именно в такие моменты рынок начинает по-новому оценивать тех, кто держит этот риск на балансе.
$SBER — сохраняет прибыльность, но сталкивается с ростом кредитного риска в корпоративном портфеле
$VTBR — прибыль за первое полугодие 225,2 млрд рублей, но давление на капитал растёт
$T — рост портфеля упирается в стоимость риска, прибыль за полугодие снизилась на 7,1%
$RENI — страховой сектор, где убыточность основной деятельности съедает инвестиционный доход
$RU000A10D3C0 — облигации РусГидро, рейтинг AAA, как пример качественного долга, который инвесторы ищут в момент реализации рисков