Зима близко
Цикл постов о мировой экономике осенью 2026 года
Глава 3: Почему старые методы не помогают
В прежние кризисы у властей было три выхода: напечатать деньги, затянуть пояса или переждать. Разберёмся, почему сегодня каждый из них ведёт в
тупик, и почему правительства всё чаще присматриваются к четвёртому, самому старому и самому страшному.
Выход первый: напечатать
В 2008 и 2020 годах печатный станок спас мировую экономику. Тогда это
выглядело как победа: кризисы удавалось заливать деньгами почти без
побочных эффектов. Однако вливания были так велики, что последствия той
политики оказались отложенными: первым звонком стала инфляция 2022 года,
а в полную силу они сказываются только сейчас.
МВФ ждёт, что мировые цены в 2026 году вырастут на 4,7%, и оценивает
примерно в 35% вероятность, что в 2027-м инфляция превысит 5%. Если в такой
момент опять включить печатный станок, то это не потушит пожар, а плеснёт в
него бензина.
К тому же развитие глобализации привело к тому, что рынки научились
наказывать за безответственность. Осенью 2022 года британское
правительство Лиз Трасс объявило о снижении налогов без источника
финансирования. Доходности британских облигаций взлетели, пенсионные
фонды оказались на грани краха, Банку Англии пришлось срочно вмешиваться,
а сама Трасс ушла в отставку через 49 дней. С тех пор каждый министр
финансов помнит: инвесторы, держащие твой долг, могут в любой момент потребовать за него больше.
Как это работает. Облигация — это долговая расписка: государство
обещает платить по ней фиксированную сумму, скажем, $4 в год на каждые
$100. Когда инвесторы начинают сомневаться в заёмщике или боятся
инфляции, они продают облигации. Продавцов становится больше, чем
покупателей, и цена падает, например, до $80, но выплаты остаются
прежними: те же $4 в год. Для нового покупателя это уже не 4%, а 5%
годовых, ведь он вложил всего $80. Это и есть рост доходности. Дальше
начинается самое неприятное: новые облигации государству придётся
выпускать уже под 5%, иначе их никто не купит. Распродажа на рынке
превращается в рост расходов бюджета, а следом дорожают ипотека и
кредиты для бизнеса.
Получается вилка. Не печатать — значит обслуживать долг по всё более
высоким ставкам. Печатать — значит разогнать инфляцию и в итоге получить
ещё более высокие ставки. Печатать без инфляции, как раньше, больше не
получается.
Выход второй: затянуть пояса
Если нельзя печатать, можно сэкономить. Теоретически всё просто: урезать
расходы и сократить дефицит. На практике это политическое самоубийство, и
Европа прямо сейчас демонстрирует почему.
На примере Франции видно, во что обходится попытка найти дополнительные
деньги. Однако протесты на улицах — еще только полбеды. Для политика,
который урезает пенсии и зарплаты учителям, экономия может закончиться не
только протестами, но и потерей власти. Самый наглядный урок дала Греция
после 2010 года: жёсткая экономия в обмен на помощь кредиторов, экономика
сжалась примерно на четверть, а политическую систему страны перевернули
протестные партии.
Есть и экономическая ловушка. Когда государство режет расходы в слабой
экономике, оно сокращает и спрос: учителя и врачи с замороженными
зарплатами тратят меньше, бизнес продаёт меньше, налогов собирается
меньше. Дефицит сокращается медленнее, чем падает экономика. Рост в
еврозоне, по прогнозу МВФ, и так всего 1,1% в этом году.
Здесь и начинается «игра в гляделки». Каждая страна понимает, что экономить
надо. Но тот, кто начнёт первым и всерьёз, потеряет власть, а сэкономленное,
возможно, всё равно съедят проценты. Экономисты называют похожие
ситуации «игрой в труса»: двое мчатся навстречу друг другу, и проигрывает тот,
кто свернёт. Только здесь в машине сидят не два водителя, а целые страны со
своими гражданами.
#пульс_оцени #макро #анализ