Разобрать 20 млрд долларов на части или оставить целиком?
Попытка разобраться, что продает Лукойл и насколько это ценно.
Иностранные активы ЛУКОЙЛа
$LKOH — добыча нефти и газа, газопереработка, три европейских НПЗ, более 2 тыс. АЗС, трейдинг, терминалы, хранилища и другая инфраструктура.
Самые дорогие части:
В Узбекистане — крупные газовые проекты
Kandym и
Gissar.
В Азербайджане — 19,99%
Shah Deniz.
В Ираке — 75%
West Qurna-2 и 60% Block 10 с месторождением Eridu.
Почему это особенно ценно?
Узбекистан:
Здесь построена огромная физическая система: месторождения, десятки скважин, системы сбора газа, трубопроводы, установки подготовки и газоперерабатывающие комплексы.
То есть покупатель получает работающую промышленную инфраструктуру.
Кандымский комплекс способен перерабатывать порядка 8 млрд м³ газа в год, а
Gissar включает собственный комплекс подготовки, сборные станции, дороги, линии электропередачи и сотни километров трубопроводов.
По
Shah Deniz (Азербайджан) есть ещё более удобный рыночный ориентир: ЛУКОЙЛ последовательно наращивал долю до нынешних 19,99%. Сам проект управляется BP, имеет международных партнёров и уже встроен в крупную газотранспортную систему.
Для финансового инвестора это значительно более понятный актив, чем завод, который ему придётся самостоятельно спасать и перестраивать. Или вообще — можно потом продать BP…
Далее у ЛУКОЙЛа —
добывающие проекты в Египте, Конго, Гане, Нигерии и Мексике.
Европа —
это уже переработка и сбыт: НПЗ в Болгарии и Румынии, 45% Zeeland Refinery в Нидерландах и сотни АЗС в разных странах.
Важно - стоимость — по «грубым прикидкам» из отчётов ЛУКОЙЛа, СМИ и т. д. , а не точно подтвержденные данные.
Примерно половину всего пакета можно объяснить всего тремя блоками: Узбекистаном, Shah Deniz и West Qurna-2.
Может ли всё это жить отдельно от российского ЛУКОЙЛа?
Да. Для этого уже есть готовая юридическая оболочка —
LUKOIL International GmbH. Но это будет не уменьшенный ЛУКОЙЛ с цепочкой «скважина → завод → АЗС».
Газ из Узбекистана никак не связан с финскими заправками. Нефть из Ирака не обязана идти на болгарский НПЗ. Shah Deniz управляет BP, а Zeeland Refinery — совместный актив.
Получается скорее международный холдинг из хороших, но очень разных активов.
Думаю, логика у покупателя, будь то
Carlyle или американский миллиардер
Тодд Боэли, или ранее
Gunvor, может быть похожа на такую:
- Снять санкционный статус владельца.
- Восстановить нормальные расчёты и загрузку проблемных объектов.
- Оставить лучшие активы.
- Остальные постепенно продавать профильным покупателям.
Для фонда это отличная история. Один и тот же НПЗ или месторождение может стоить дороже у владельца, которому доступны банки, страхование, оборудование и нормальная логистика.
Что получает ЛУКОЙЛ и его акционеры?
Компания избавляется от огромного санкционного и операционного хвоста: десятков иностранных юрлиц, проблем с расчётами, лицензиями, страхованием и риском внешнего управления.
При этом Казахстан в сделку не входит и остаётся у ЛУКОЙЛа.
Для текущего акционера это скорее плюс: международный бизнес становится меньше, зато снижается один из самых трудноуправляемых рисков компании.
Но $20 млрд ЛУКОЙЛ пока может не получить или, как некоторые пишут, возможно, получит свои зарубежные акции, которые потом могут погасить.
Американский регулятор требует, чтобы средства, причитающиеся российской компании, оставались
заблокированными до снятия ограничений. Поэтому продажа может улучшить риск-профиль компании, но совсем не обязательно сразу даст реальные деньги или акции.
В любом случае, раньше ЛУКОЙЛ
«списал» всё это как потери, а теперь большой кусок получает шанс вернуться обратно, хоть и не сразу.